Бутерин переосмыслил ценность эфира. Что это значит для экономики токена
«РБК-Крипто» не дает инвестиционных советов, материал опубликован исключительно в ознакомительных целях. Криптовалюта — это волатильный актив, который может привести к финансовым убыткам.
Сооснователь Ethereum Виталик Бутерин в соцсети X заявил, что монету эфир (ETH) стоит рассматривать прежде всего как средство сохранения стоимости (store of value, SoV), а не как «токен, сжигающий комиссии». Довод о сжигании, по его словам, «никогда не был таким сильным, каким казался».
Механизм, который сжигает часть комиссий, Бутерин предлагает сохранить. Но рассчитывать на него как на главный источник ценности ETH, по его мнению, не стоит. Сейчас сжигается лишь малая часть того, что нужно, чтобы покрыть выпуск новых монет. И даже если сжигание всегда будет компенсировать меньше 10% эмиссии, то «сообществу не стоит расстраиваться», пишет Бутерин. Он считает, что ценность ETH «берется из другого источника».
Что с курсом эфира
Тред вышел, когда ETH торговался около $2,24 тыс. Спустя примерно шесть часов после публикации монета опускалась до $2,06 тыс., потеряв за сутки более 6,5%. Снижение сопровождалось ликвидациями на сумму около $450 млн, большая часть которых пришлась на длинные позиции.
На более крупных таймфреймах тренд также нисходящий. За последний месяц ETH подешевел почти на 15% и торгуется более чем на 55% ниже исторического максимума около $4,95 тыс., установленного в августе 2025 года.
Концепция «ультразвуковых денег»
Механизм сжигания комиссий появился в Ethereum в 2021 году с обновлением EIP-1559, в рамках которого часть платы за каждую транзакцию не достается валидаторам, а навсегда выводится из оборота (сжигается). На этой основе исследователь Ethereum Foundation Джастин Дрейк сформулировал мем: если биткоин с ограниченной эмиссией — это «твердые деньги» (sound money), то эфир с сокращающимся предложением — деньги «ультразвуковые» (ultrasound money).
В концепции ultrasound money заложена игра слов. Английское sound означает не только «звук», но и «надежный, прочный»: sound money — это деньги с предсказуемой эмиссией, которые трудно обесценить. Поэтому ultrasound money читается двояко — и как «ультразвуковые», и как «ультратвердые» деньги. Отсюда и символы сторонников идеи в соцсетях — летучая мышь и динамик, отсылки к ультразвуку.
По данным The Block, в 2022 году сеть сожгла около 1,48 млн ETH (примерно $3,6 млрд). Но после обновления Dencun в 2024 году транзакции подешевели, и уровень сжигания упал. С начала 2026 года было уничтожено лишь 19,2 тыс. ETH, или около $43 млн.
Почему сжигание не сработало
В треде Бутерин разобрал модель, на которой держался тезис о сжигании, — через оценку по чистой приведенной стоимости (Net Present Value, NPV). Она показывает, сколько сегодня стоят все будущие доходы актива. Ключевой параметр такой модели — ставка дисконтирования: насколько деньги сейчас ценнее тех же денег в будущем. Для примера Бутерин взял ставку 4%, то есть это означает, что инвесторы ждут от вложений хотя бы 4% в год.
Доходом держателя ETH считается сжигание: монеты исчезают, и доля остальных в общем объеме растет — как у акционеров при выкупе акций. Если у криптопроекта ежегодно сжигается токенов на $1 млрд, при ставке 4% он должен стоить не меньше $25 млрд ($1 млрд / 0,04). В приведенной модели это называют нижней границей стоимости. Это минимально возможная, экономически обоснованная цена актива, ниже которой она не должна падать.
Телеграм-канал «РБК-Крипто» — подпишитесь и будьте в курсе самых главных и актуальных новостей о криптовалюте.
Присоединяйтесь к форуму «РБК-Крипто» в Telegram для обсуждения новостей и тенденций криптомира.
Но, по словам Бутерина, настоящей нижней границы у ETH никогда не было. Модель работает, только если доход приходит извне, а в 2021–2023 годах комиссии платили в основном участники самого криптосектора. Яркий пример — продажа виртуальной земли в некогда популярной метавселенной Otherside в 2022 году, которая сожгла около $180 млн комиссий за день: пользователи платили до $10 тыс. за выпуск NFT, которые сейчас стоят около $150. Такой доход держался на ажиотаже внутри рынка и исчез вместе с ним.
Токенизация реальных активов (RWA) дает Ethereum более надежный внешний источник дохода, признал Бутерин, но зрелый бизнес вряд ли будет давать всплески сжигания.
Ethereum как корпорация
Чтобы оправдать капитализацию около $270 млрд одним только сжиганием, Ethereum пришлось бы вести себя как корпорация аналогичного размера. В пример Бутерин приводит компанию L'Oréal, которая занимает 55-е место в мире по капитализации. Такие компании много тратят: по оценке ИИ, на которую ссылается Бутерин, расходы L'Oréal на исследования и разработки составляют около 0,58% капитализации в год. Для Ethereum это около 700 тыс. ETH в год из протокола — доход валидаторов сократился бы на две трети. Кроме того, корпорации нужно агрессивное управление, чтобы гнаться за новыми рынками, а это плохо сочетается с децентрализацией.
Еще один довод: ставка на сжигание — это ставка на высокие комиссии. Цена, при которой выручка максимальна, отсекает часть пользователей, в том числе тех, кому больше всего нужны приватность и безопасность.
Главная метрика — выжить
Пользователи ценят Ethereum прежде всего за децентрализацию и набор свойств CROPS (Censorship Resistance, Capture Resistance, Open Source, Privacy, Security) — устойчивость к цензуре и захвату, открытый код, приватность и безопасность, пишет Бутерин. Для держателя ETH они превращаются в стабильность, которая, по его мнению, станет особенно ценной в эпоху потрясений из-за ИИ.
Согласно Бутерину, самая главная метрика средства сохранения стоимости — это способность выжить. Для этого нужны консервативные решения: постквантовая криптография, частичная «заморозка» (оссификация) базового протокола и высокий порог для новых функций.
Оссификация («окостенение», от англ. ossification) означает, что после завершения ключевых доработок базовый уровень Ethereum почти перестает меняться — примерно как у биткоина, чей протокол обновляется редко. Основная работа, по замыслу Бутерина, перейдет на верхние уровни: в сети второго уровня (L2), приложения и кошельки.
Важны также безопасное и приватное хранение монет, гарантия, что транзакцию нельзя заблокировать, и легкие узлы: свой узел Бутерин запускает на ноутбуке, синхронизация которого заняла у него меньше шести часов. Это продолжение курса, который Бутерин обозначает весь год. В августе он предложил позаимствовать у биткоина модель UTXO, чтобы сдержать рост состояния сети.
Реакция индустрии
Сооснователь Solana Анатолий Яковенко заявил, что Бутерин «абсолютно прав в том, что нельзя фокусироваться на комиссиях как на продукте», а основатель Moonrock Capital Саймон Дедич назвал его размышления самым сильным бычьим аргументом в пользу Ethereum и самым простым способ «продать» его институционалам.
DeFi-исследователь и криптоинфлюенсер под псевдонимом Ignas написал в X, что ETH может подойти на роль актива сохранения стоимости лучше биткоина и Zcash, так как у него есть доходность от стейкинга, приватность в «дорожной карте» и сжигание. Кроме того, ETH можно использовать как залог в сети, тогда как для BTC и ZEC обычно нужны «обернутые» токены или посредники.
В США начали расследовать криптобизнес Трампа и связей с Binance и Tether
Пять причин падения биткоина. Чего ждать от крипторынка в ноябре
Трейдеры потеряли $1 млрд после обвала биткоина ниже $74 тыс.