Политика, 10 дек 2019, 02:57

Макрон сообщил о сроках нового саммита в «нормандском формате»

Читать в полной версии

Очередной саммит «нормандской четверки» должен состояться через четыре месяца. Об этом заявил французский президент Эмманюэль Макрон на итоговой пресс-конференции после переговоров в Париже, передает корреспондент РБК.

По его словам, работу участников саммита от России, Украины, Франции и Германии должны продолжить дипломаты и министры иностранных дел, чтобы обеспечить урегулирование локального конфликта в Донбассе. Тогда через четыре месяца можно будет снова собрать «нормандскую четверку».

Макрон отметил плодотворность прошедших переговоров. «До этого не было достигнуто никакого конкретного результата на протяжении последних лет», — заявил он.

Саммит в «нормандском формате» начался в Париже вечером 9 декабря и завершился почти через восемь часов. В его рамках российский президент Владимир Путин провел двусторонние переговоры с Ангелой Меркель, Эмманюэлем Макроном и Владимиром Зеленским. После них «четверка» продолжила работу за ужином.

По итогам саммита его участники дали пресс-конференцию, на которой заявили о принятом коммюнике. Оно включает в себя три основных пункта — о новом разведении сил в Донбассе, об усилении контроля за режимом прекращения огня и о мерах по политической реализации минских соглашений.

Кроме того, стороны договорились об обмене пленными между Россией и Украиной до 31 декабря 2019 года. Процедура должна пройти по принципу «всех на всех».

«Финансовая ватерлиния»: зачем ЦБ вливает в капитал РНПК ₽165 млрд
Почему внутрисемейные сделки с точки зрения закона выглядят фиктивными
Тарифы, КНР и кибератака: почему Jaguar Land Rover теряет выручку и рынки
Айти, прости. Программисты в России начали уходить в другие профессии
Как маркетплейсы перестраивают модель работы из-за новых рисков
Ваша карьера может закончиться в 35: как не застрять на одном месте
Сдуется ли медный пузырь: цены начали падать после рекордного ралли
Ученые назвали качество, которое помогает добиться успеха — The Economist